myface

Военная карьера Фредерики Гаусс.

Как же так получилось, что доктор наук, глава Белого цеха Гильдии Св.Иосифа, Сенешаль Ордена Иллюминатов, и прочая и прочая и все с больших букв - стала внезапно военным (так и хочется добавить "красивым здоровенным", но, увы, нет) на старости лет? Да и не только стала, а выслужилась до фрегаттен-лейтенанта, получила орден, а потом стала активным участником создания Балканской республики, и обеспечила молодому анархическому государству поддержку ученого сообщества под звеневшие в то время по всему миру лозунги #Балканыбезвойны!
Давайте прочитаем сохранившиеся отрывки дневников Фредерики, чтобы понять, каким образом ученый взял в руки оружие, чтобы отказаться от него.
Аделаида Вайнс, исследователь истории 19-го века.
1927 г.

7 июля 1878 г. Вена.
Война.
Война никогда не заканчивается.
Мы что, правда думали что с изобретением гуманного оружия война завершится? Едва ли. Она перенеслась в другой пласт, но она же и осталась в сердцах людей. Потому что только две вещи могут удержать от нарушения Максим - Этика и Страх, и только одна из них - эффективно.

Сегодня военных лихорадит. Ко мне каждые полчаса мчится очередной нарочный с требованиями изобрести улучшения ОБЧРов, мы пропадаем в лаборатории, пытаясь хоть что то сделать, но у нас просто отстутствует возможность хотя бы что-то дельное создать. Наука уперлась в экономику: у нас нет ничего, чтобы собрать прототипы, а без них мы не в силах понять, что мы создали!

Адмирал фон Тешен предложил мне войти в экипаж боевого робота "Императрица Мария-Терезия" на время одного боя, чтобы понять, что там происходит изнутри. Ох, старые мои косточки. Конечно, само имя "Мария-Терезия" мило и любимо мною, ведь кругосветное плавание, которое я совершила на линкоре, носившем прежде, до эпохи ОБЧРов, это славное имя, было незабываемым, благодаря Руперту фон Вюртенлеманну. Кстати, о Руперте... он пригласил меня на собрание "Клуба любителей германских древностей" сегодня в полночь, а значит, мы снова в узком кружке доверенных лиц будем говорить о политике, контрразведке и прочих довольно-таки неинтересных вещах.

Но все же... все же, вступить на борт ОБЧРа невыносимо заманчиво, и я не могу отказаться. Николу, моего беспутного ученика, кажется завербовали в Венгерский, несмотря на его национальность. Руперт по моей просьбе обещал организовать признание серба за человека, как мы шутим, то есть выдачу ему полноценного гражданства, позволяющего служить в любом легионе, но пока дело тянется.

Уже начало темнеть, когда нас с Теслой вызвали к Императору. Его Императорское Величество предельно строго донес до нас необходимость разработать улучшения для роботов. Я в десятый, наверное, раз объясняла особенности научного процесса, и невозможность изобретений по заказу. Император обещал нам любое спонсирование прототипов, любые деньги, но... слово властьпредержащих так же смутно, как их действия. Когда мы с чудесной Эмилией Шкодой, которая удачно совмещает функции гильдмастера и Магистра (густо зачеркнуто), нашли-таки необходимые хотя бы для создания прототипов ресурсы: шестеренки, запас ртути и проволоки - и озвучили ЕИВ цену, выяснилось, что запасы Империи вовсе не так глубоки и обширны, как нам казалось. Денег не дали, потому что не было!!!

Ночь опускается на города, мы объездили на поезде и на перекладных и Петербург и Лондон, не говоря уже о постоянной беготне по всей Вене, потратили все сбережения, и ощущаем себя довольно глупо. Хорошо, хоть Тесла изобрел какое-то огромное сооружение, которое, как он считает, может оказаться искомой броней для ОБЧРа. Я пропустила и Лондонскую выставку, отправив туда Николу, и вручение Романовской премии, которая как всегда обошла меня. Завтра меня обещали отправить в один бой, и это как-то примиряет с усталостью.

В моем доме снова люди, они сидят у камина, говоря о своем и обсуждая планы, а я пишу эти строки, глядя на светлеющее небо. Завтра будет война.
Ветта, один из ваших игротехов по науке и экономике, ужасно рада, что, несмотря ни на что, у вас была ролевая игра! Через свое кассовое окошечко мне было видно мало, но то, что было видно, было круто.